Богиня и Бог

Бог

Как учат посвящаемых в викку, у бога есть три сущности.

Во-первых, он — рогатый, то есть бог лесов, олицетворяющий неукротимую сущность всего, что свободно. Понятно, что этот образ связан с тем этапом развития общества, когда основными занятиями были охота и собирательство.

Во-вторых, он — скрытый, скрытый в зелени.

Он — господин урожая, он — Зеленый человек. Этот образ возник на той стадии развития цивилизации, когда возделывание почвы стало главным занятием. Наконец, он — старик, в этом своем облике он символизирует накопленные человечеством мудрость и опыт. Этот его облик возник на стадии развития человечества, связанной с появлением больших городов.

В кельтской мифологии мы встречаем божественную троицу под такими именами: Teutates, Esus и Taranis (хотя эта троица имеет мало общего с современной викканской концепцией). Teutates считался наиболее могущественным из них. Он был самым старшим среди них и наиболее зловещим, а умиротворить его можно было лишь кровавыми жертвоприношениями, совершаемыми на древних алтарях. (Он считался покровителем военной и мирной коллективной деятельности. Его жертвы топились в воде.— Прим. пер.)

Символ Езуса — бык. Впоследствии его стали отождествлять с богом Цернунносом. Езус требовал жертв, повешенных на дереве. Впоследствии он стал считаться богом нижнего мира.

Таранис был богом неба, и мощь его выражалась в мощи бурь и молний; ему были милы такие приношения, когда человеческая жертва сгорала в огне. (Кельтский бог Таранис впервые упомянут у римского поэта 1 в. н. э. Лукана. Галльские памятники представляют его бородатым гигантом, держащим колесо или несколько спиралей. Также он изображался попирающим некоего гиганта со змеевидными конечностями. Но вопрос о том, составлял ли он вместе с Тевтатом и Езусом триаду, является до сих пор весьма спорным. — Прим. пер.)

Изучая древние образы богов, мы глубже проникаем и в викканские таинства.

Рогатый Бог

На территории, которая когда-то была Старой Европой, были найдены ранние резные изображения неолитических богов, относящиеся примерно к 4300 г. до н. э. В Южной и Западной Европе встречаются более старые палеолитические изображения, но сейчас нас интересуют только те, которые использовались в ритуальных целях. Смысл и предназначение наскальной живописи так до конца и не ясны, а вот статуэтки говорят о том, что существовало некое подобие формализованного культа.

Цифры, приведенные в книге профессора Гимбутас “Богини и богини” показывают, что только 2 — 3 процента от всех статуэток, найденных в Старой Европе, изображают бога мужского пола.

В массе своей это фигурки с рожками, в остальном схожие с людьми. Гимбутас пишет, что такие фигурки являются метафорическим представлением расцветающей, а затем увядающей растительности.

Наиболее старыми изображениями викканского рогатого бога являются те, где он показан с оленьими рогами. В этом облике он является господином леса, утоляющим нужды как людей, так и животных. Далее, в четырнадцатой главе, мы обсудим причину, по которой именно олень был выбран в качестве символа. Первые такие изображения появились в Старой Европе, к югу от Альп, и люди поклонялись оленьерогому богу достаточно долго, пока сельское хозяйство не стало их важнейшим занятием.

Люди поселялись в одном месте и начинали не только возделывать землю, но и одомашнивать животных. Важность домашнего скота все возрастала. В конце концов именно козел стал новым символом вместо оленя. Оленерогий бог первобытных охотников и собирателей стал козлорогим богом сельскохозяйственной общины. Он и внутренне усложняется, поскольку теперь люди уже не те примитивные обитатели лесов, а обладающие развитым знанием строители цивилизации. Стоит заметить, что обновленный бог сохраняет в себе дикую и вольную природу оленя, что особенно хорошо видно на примере бога Пана.

Викканский бог в старые времена был известен под многими именами. Вначале его называли “рогатый”. По-латыни это звучало как cornuno: cornu значит рог, а uno — это “один”. От этого слова и происходит название кельтского оленерогого бога — Цернуннос. Этого бога признавали даже римляне в общении с кельтами. Также он был известен как Дианус (от латинского divanus, то есть божественный), или Дионисий (то есть божество Низеи). У кельтов его называли: Мирддин, Субхе Гейлт, Ху Гадарн и еще множеством других имен, кроме Цернунноса.

Картины возмутительных пьяных оргий, сопровождаемых неистовыми безумствами, есть не что иное, как сознательное искажение и принижение настоящих ведьмовских ритуалов культового богослужения. Нет сомнения в том, что эти образы специально культивировались инквизицией.

Эзотерические обряды культа Диониса не предполагали безобразия упившихся на природе язычников или неистовства потерявших рассудок менад, как об том любили писать в то время. Не алкогольное опьянение, а опьянение божественным духом являлось основой обрядов служения Дионису, хотя вино во время этого потреблялось в достатке.

Чтобы лучше понять мистический образ Диониса, викканского бога, стоит вспомнить его земледельческое происхождение, в чем кроется причина опьяняющих свойств божественной природы.

Пока поговорим о Дионисе как о рогатом. В классической мифологии его обычно изображали и козлорогим, и с бычьими рогами. Считается что его культ впервые появился во Фракии, которую профессор Гимбутас также включает в границы Старой Европы (“Богини и богис). Она утверждает, что Дионис символизировал процесс обновления и был доиндоевропейским богом, очень древним, преисполненным мужских достоинств.

Появление бычьих рогов и украшающих его змей связывается с усилением роли Диониса в лунных культах Старой Европы, а также с его положением божественного сына, находящегося в кровосмесительной связи со своей матерью, Великой Богиней. Археологические находки в раскопках на территории Старой Европы говорят о том, что бычьи рога символизировали месяц, и в этом смысле могли быть также связаны с представлением об уравненных противоположностях, о мужском и женском началах.

В неолитической матриархальной культуре полумесяц являлся исключительно женским символом.

Оленьи рога, образующие полумесяц, появились раньше, чем бычьи рога, и предназначались для выражения образа единения мужского и женского начал. Поскольку Дионис изображался в Старой Европе с бычьими рогами, то в более ранний период он вполне бы мог иметь оленьи рога. Например, из древних (до появления классической мифологии) сказаний известно, что Дионис был царственным супругом Артемиды, что лишний раз подтверждает его лесную природу (позднее, в классической мифологии, он считался мужем Ариадны). Артемида была богиней лесов и населяющих их диких животных. Резонно предположить, что ее супруг должен был иметь рога обитателя леса оленя, а не быка. Бык — животное пастбищ, и Дионис приобрел в своем облике некоторые его черты лишь с началом развития систематического земледелия. Но именно в его связи с Артемидой раскрывается его подлинная форма оленерогого бога лесов. Могучий образ этой божественной четы — увенчанной полумесяцем богини и ее рогатого супруга — был и остается основой викканского представления о божестве с древности и до наших дней.

Когда греческий культ Диониса стал известен в Италии, он превратился в культ Бахуса, слившись с мирными местными верованиями. Римляне признавали его за этрусского бога Фуфлунса, который уже ранее попал в их религиозные мифы под именем Диануса. Хотя его культ был связан в основном с виноделием, все же память о рогатом сохранилась в том, что римляне изображали последователей Бахуса, сатиров, с маленькими рожками. Такие рогатенькие младшие божества лишний раз подчеркивают то, что изначальная природа Бахуса — это природа бога лесов. Римский сенат в 186 г. до н. э. объявил культ Бахуса вне закона, но тот сумел сохраниться в рамках тайных сообществ, а в I в. н. э. стал вновь популярен как мистическое верование.

Служители Бахуса сохранили знание того, что Бахус и Дианус — это один и тот же бог. Так в Италии укоренился образ рогатого бога. В искусстве его изображали в венке из виноградных листьев, под которым скрывались его маленькие рожки. Как уже многократно говорилось, козлорогай бог — это тот же оленерогий бог, видоизмененный в процессе перехода общества охотников и собирателей на более высокую земледельческую ступень. Вообще, в Италии было принято объединять сходные божества в одно. В книге “Римская и европейская мифологии” (составитель Ив Боннефуа, 1992) об этом сказано так:

“Изучающий древних римских богов должен всегда помнить о религиозном сходстве классических цивилизаций; иными словами, о фундаментальном единстве греческой и римской религий. Несмотря на некоторые детали на уровне воображения, менталитета и поведения, отличавшие те способы, при помощи которых общались с божествами греки, этруски и римляне, остается очевидным, что все их основные божества были весьма сходны по внешнему виду, признакам и функциям”.

Древнегреческий историк Страбон (63 г. до н. э. — 19 г. н. э.) писал, что женщины-друиды “посвящали себя Бахусу”, а также упоминает то, что кельтские женщины служили ему на острове Океанос. Точное месторасположение этого острова неизвестно, но принято считать, что это один из Британских островов. Они основали на этом острове чисто женское сообщество, следовали древним традициям и исполняли обряды посвящения. Автор Герхард Ферм в своей книге “Кельты — народ, вышедший из тьмы” (1976), пишет:

“Мы задаемся вопросом, а действительно ли у кельтов существовал культ, схожий с вакханалиями? Предположить, что Страбон всего лишь записывал недостоверные слухи, было бы опрометчиво. Как мы уже не раз убеждались, его описания галльского народа были сделаны точно и без всякого предубеждения... ”

Друидский рогатый бог Цернуннос (или Ху Гадарн), возникший из туземных верований кельтов, позднее был поглощен мистическими верованиями, привнесенными римлянами. Интересно то, что девять девушек, поддерживающих огонь под котлом Черридвен, несомненно имеют отношение к девяти музам древнегреческой мифологии. Очевидно, что ранние мифы о музах послужили основой представлений о девяти девушках. Нельзя считать простым совпадением то, что греческие музы были определенным образом связаны с Дионисом.

Подробно об этом говорится в двенадцатой главе.

Из всех богов мужского рода первыми были именно рогатые божества, высеченные и нарисованные на стенах пещер в палеолитический период и изображенные в виде статуэток неолитического периода. Наиболее известное изображение рогатого бога было найдено в Ле-Труа-Фрер (Южная Франция). Археологи назвали его “Чародей”. Это изображение мужчины с рогами на голове, облаченного в шкуры животных. Возможно, это изображение шамана, выполняющего перед охотой магические ритуалы. Наиболее древнее изображение рогатого бога (именно бога, а не просто мужчины), высеченное на стене пещеры, найдено в Вал Камонике, на севере Италии. Оно датируется 400 г. до н. э. На нем изображен некто с человеческим телом и головой оленя. Он держит в руке змея, а близ него находится ему поклоняющийся. Змей традиционно был связан с ритуалами поклонения Дионису и использовался как связующий символ уже за много лет до создания данного изображения. В руке у этой фигуры находится некий предмет в форме полумесяца, что подчеркивает связь изображенного с лунными ритуалами. Стоит подчеркнуть, что кельтский рогатый бог Цернуннос часто изображался держащим в руке предмет в виде полумесяца, так называемый торк, а одним из символов этого бога был змей.

Многие верят, что в Камонике изображен именно кельтский бог Цернуннос, а предмет в его руке — это кельтский торк. Однако в Средиземноморье также были известны похожие предметы — например, итальянский торк являлся одним из символов воинской власти. Его носили римские офицеры. Похож на него и широко известный символ — кадуцей. Возможно, что торк и змей были добавлены к изображению оленерогой фигуры позднее, во времена оккупации кельтами Северной Италии. Еще раз вспомним, как в 300 г. до н. э. кельтский король Бреннус смеялся над греками, изображавшими своих богов; поэтому трудно представить, что за сотню лет до этого кельты стали бы высекать на стене пещеры в Северной Италии изображение своего собственного бога.

Скорее всего, это божество является ранним изображением местного рогатого бога.

Когда римляне продвинулись к северу и к западу, захватив кельтские земли, они познакомились с оленерогим божеством, облик которого не так уж сильно отличался от облика древнего итальянского бога. Римляне дали ему латинизированное имя Цернуннос, то есть рогатый. Возможно, в это время глубинные основы кельтской веры не были сильно затронуты, но все же римское вторжение оказало свое влияние. Это заметно в быстром распространении римско-кельтских жертвенников, религиозных надписей и изображений.

Кельты охотно восприняли волшебные таинства рогатого римского бога, в том числе и по причине мистической связи культа Диониса с быком.

К тому времени символ быка у кельтов был уже важным и многозначным в связи с развитием сельского хозяйства. Значимость рогатого бога особенно подчеркивалась его властью над миром животных и над всей лесной живностью. В религиозной и магической практике того времени ему, “хозяину зверей”, отводились заметная роль и место. Во все времена его символами были свирель, пастушеский посох и сосновая ветка. Он сам являлся символом соглашения между людьми-охотниками и животными-жертвами. Рогатый бог давал людям пищу, а животным — возобновление и продолжение жизни. В свою очередь, люди совершали определенные магические ритуалы, возвращающие энергию жизни обратно в лес. В этом состояла волшебная тайна охотничьего культа: животное, убитое в лесу, вновь возвращалось к жизни посредством магической церемонии, посвященной оленерогому богу.

Джозеф Кэмпбелл в своей книге “Маски бога: очерки примитивной мифологии” (1968) утверждает, что идея соглашения между людьми и животными-жертвами была знакома любому сообществу, живущему охотой. Считалось важным сохранить главное, что было у животного, то есть помочь выжить жизненной энергии убитого животного после того, как его физическое тело было умерщвлено. Джозеф Кэмпбелл пишет об этом:

“Останки не исчезают бесследно, являясь основой для роста чего-то другого. Но есть неразрушимая основа, с помощью которой тот, кто умер, однажды магическим образом будет возрожден и вновь обретет жизнь там, где он ее оставил. - Тот же самый человек однажды вернется. Все дело в этом”.

Эта идея объясняет, почему последователи викки надевают пару оленьих рогов как символ служения божеству. Задолго до того как рога приобрели религиозный смысл, они надевались вождем охотников как знак его авторитета и личной власти. Многие викканские священники носят ожерелье с кусочком оленьей кости, что является символом священной кости, связывающей охотника с миром животных. Популярный современный золотой амулет, называемый “итальянский рог” (или “корном), известен с древнейших времен, когда он служил символом отваги и мужества у воинов и охотников. Кроме того, он являлся символом плодородия, так как по форме напоминал козлиный фаллос. Козел же в древние времена всегда считался символом сексуальной мощи.

Осознав все преимущества занятия земледелием и разведением домашнего скота, люди все равно продолжали чувствовать свою связь с лесами, где все живое было свободно. Поэтому образ оленя у виккан продолжает оставаться весьма значимым.

В конце концов, влияние капризов погоды на урожай стало более важным, чем связь времени года с количеством добытой на охоте дичи (например, из-за миграции животных). Заботы, связанные с посадкой семян и сбором урожая, стали иметь большое значение. Именно поэтому далее мы поговорим о культе бога урожая и о зеленом человеке.

Бог урожая - Зелёный Человек

Земледелие зародилось на Среднем Востоке, около 11 тысяч лет назад. Наибольшее развитие оно получило в междуречье Тигра и Ефрата, а также в долине Нила. Примерно в третьем тысячелетии до нашей эры были разработаны способы ирригации и, что особенно важно, начали применять плуг с бычьей упряжкой. Вскоре и в Греции стало развиваться земледельческое общество.

В Старой Европе сельское хозяйство развивалось быстрее в южных областях, и поэтому божества земледелия и их культы зародились там же.

Профессор Мария Гимбутас в книге “Богини и боги” пишет, что наиболее древним богом (не индоевропейского происхождения) Старой Европы был Дионис. Поэтому далее в этой главе мы поговорим о нем. Это поможет понять происхождение земледельческих таинств, давших впоследствии начало многим викканским традициям и обычаям.

Римляне занялись организованным сельским хозяйством до 500 г. до н. э. и распространили передовые методы возделывания почвы на всю Западную и Северную Европу. В числе этих методов были: плуг с бычьей упряжкой, ирригация, система севооборота и практика оставления полей под паром. Естественно, что они придерживались волшебных таинств, так или иначе связанных с земледелием и являвшихся причудливой смесью итальянского язычества с этрусскими, греческими и сирийскими верованиями. Мы знаем, что этруски традиционно считались знатоками ворожбы, магии и сокровенных мистических поучений Римляне, покорившие этрусков, многое переняли из их культуры и религиозной практики.

Ко времени встречи с римлянами кельты занимались в основном разведением скота и молочным животноводством (археологические находки доказывают практику разведения крупного рогатого скота и наличие пастбищ у кельтов в дороманский период). Исторически сложилось так, что на севере и западе Европы существовали кочевники со своими стадами, тогда как на юге уже процветало передовое земледелие. Богатые, плодородные итальянские земли привлекали кельтов, что и было одной из причин, приведшей их к встрече с этрусками и римлянами.

В древнейшие времена, задолго до появления каких-либо знаний о земледелии, обязанностью женщин были поиск и сбор корешков, клубней, грибов и орехов для пищи. Клубни и орехи могли быть закопаны в землю как запас на тяжелые времена. Они прорастали и давали начало новым растениям. Таким образом могла возникнуть первая идея о земледелии. Возможно, тогда и появилось одно из женских таинств.

По всей Европе сохранилось множество изображений божества, связанного с миром растений.

В Старой Европе это различные изображения Диониса. Иногда он изображался в виде бородатого мужчины в венке из плюща, а иногда — в виде женоподобного юноши в одеждах из шкуры молодого оленя, с венком из плюща и лавровых листьев. Также встречались его изображения в черной мантии и в облачении из шкуры пантеры.

В более поздние времена Дионис изображался с длинными кудрявыми волосами, украшенными венком из виноградных листьев и ягод. В одной руке он держал тирс (thyrsus, иначе — жезл Вакха), а в другой — кубок (чашу).

Тирс — это жезл, сделанный из связанных стеблей укропа и увенчанный сосновой шишкой. Такое сочетание отражает две стороны природы Диониса: лесную (шишка), слившуюся с земледельческой (укроп). Чаша, в первую очередь, обозначает лоно великой матери, из которого он появился (в европейской мифологии он — божественное дитя или обещанное дитя). Во вторых, чаша выражает жертвенность его божественной натуры, так как содержит саму его сущность. Вот так он и стоит перед нами, древний бог урожая, бог, которого потом убьют (см. гл. 12 и 14).

Ритуальные предметы в его руках — жезл и чаша. Здесь мы впервые видим оба ритуальных инструмента виккан, показанные в их традиционном символизме. Следует заметить, что существует барельеф, датированный примерно 30 г. до н. э., с изображением ритуала, посвященного Дионису. На барельефе изображен обряд посвящения в тайну. У посвящаемых завязаны глаза. Руководят обрядом женщины.

В викке жезл символизирует фаллос бога, а чаша — лоно богини. Тирс — это и стебель, и семя. Он обозначает древко фаллоса и изливающееся семя. Чаша обозначает женское чрево и вход в него. Дионис держит и то, и другое, подчеркивая этим, что соединившиеся мужская и женская противоположности зачинают обещанное дитя (то есть его самого).

Так кто же он такой, это обещанное дитя? Это вопрос сложный. Он касается дальнейшего развития понимания человеком секретов природы. У этого дитя не одна суть: он и сын богини, появившийся на свет в результате действия волшебных чар, и будущий любовник. Ему отводится важное место как в верованиях Старой Европы, так и в кельтской викке и в волшебных поучениях колдовского ремесла. Мы еще поговорим о нем в связи с богиней, в следующем разделе, а пока вернемся к богу урожая, именуемому также Зеленым человеком.

Первое известное кельтское изображение Зеленого человека относится к V в. до н. э. Здесь оно воспроизведено с рисунка из книги Вильяма Андерсона “Зеленый человек — архетип нашего единения с Землей” (1990). Как отмечает автор, данное изображение является выражением удивительного смешения кельтской культуры и этрусского художественного стиля. Оно еще раз указывает на Старую Европу, как на место, где зародились божества викканских таинств. Андерсон даже попытался найти некую связь между Цернунносом и Зеленым человеком, уверовав в то, что Дионис и Цернуннос двоюродные братья, имевшие в общих предках некое древнее божество, бывшее сыном или любовником богини. Об этом будет сказано далее, возникновение Диониса не нуждается в таком объяснении.

В земледельческих таинствах образ Зеленого человека всегда связывался с опьянением (физическим или духовным). Древние шаманы, а впоследствии и европейские ведьмы использовали для опьянения особые виды грибов, содержащие галлюциногены. Для производства веселящих напитков — вина и пива — брался виноград или ячмень. Такое опьянение можно считать особой трансформацией сущности, которой обладает дух растения. Употребляя напитки, сделанные как бы из плоти бога урожая, человек принимал в себя дух этого бога.

Сходная идея присутствует во многих других религиях. Говоря о кельтских божествах и земледельческих таинствах в доримский период, мы должны помнить об одной любопытной детали. Дело в том, что древние кельты пили медовуху, а не пиво. Медовуха же готовится на основе перебродившего меда, и никак не зерна. Следовательно, ритуалы бога урожая, связанные с виноградом и зерном, вряд ли существовали у кельтов до прихода римлян. Историк Тацит писал, что кельты (и некоторые германские племена) стали варить пиво примерно в 100 г. н. э. А Плиний Старший упоминал, что в Средиземноморье пиво уже умели изготавливать. До прихода римлян население Северной и Западной Европы занималось в основном скотоводством и кочевало, то есть их занятия нельзя назвать полноценным сельским хозяйством (хотя зачатки земледелия, безусловно, имелись, но пока не получили широкого распространения). В тот период сельское хозяйство, в нашем теперешнем понимании, было развито к югу от Альп. Известно, что около 400 г. до н. э. Кельты уже торговали с этрусками, и одним из предметов торговли было вино. Около 50 г. до н. э., после завоевания Галлии, римляне завели там виноделие. Это не означает, что у кельтов совсем не было туземного культа Зеленого человека.

Рассказывая об этом, я просто хочу показать путь земледельческих таинств из Старой Европы к кельтам.

Важнейшей частью земледельческих волшебных таинств является учение о превращениях. Первые представления о божественных формах были связаны с наблюдением процессов расцвета и увядания растений. Основы всех вероучений, связанных с реинкарнацией и переселением душ, следует искать в повторяющихся циклах в живой природе.

Сменяющиеся времена года не только сходны с вращательным движением огромного волшебного колеса. Это свидетельствует о таинственных силах природы, занятых непрестанной работой в лесах, полях и лугах.

Чтобы стать подобным умирающему и воскресающему богу, нужно быть защищенным от действия сил смерти и полного разрушения. Это соображение было главной предпосылкой для создания культа Диониса и элевсинских мистерий. В своем письме к жене, утешая ее после смерти дочери, Плутарх пишет об идее бессмертия, содержащейся в таинствах культа Диониса. Тесная связь с коловращением природы (материальным и метафизическим) достигается у виккан выполнением восьми шабашей, являющихся ритуальным отражением динамики движения викканского годового колеса.

Также и кельтская история о Талиесине (ок. 500 г. до н. э.) связана с таинством превращения. Здесь мы видим влияние римской культурной традиции, воспринятой жителями Галлии и Британии. В этой истории одному из ее участников по имени Гвион неожиданно было видение (как следствие принятия трех капель волшебного эликсира, изготовленного богиней Черридвен). Спасаясь от преследовавшей его богини, он бежал, превращаясь на ходу в различных животных. Преследуя Гвиона, богиня Черридвен также превращалась в разных хищников. Под конец погони Гвион превратился в зерно, но Черридвен приняла вид птицы и проглотила его.

Это зерно ее оплодотворило, и вскоре она родила мальчика, ставшего впоследствии известным бардом по имени Талиесин.

Мистические мотивы превращения, связанные с земледелием, встречаются во многих европейских народных сказках. Гимбутас сообщает, что упоминания о боге урожая встречаются в текстах, начиная со времен Гомера и Гесиода и заканчивая современным фольклором. Пожалуй, лучше всего об этом рассказано в легенде о льне и об умирающем боге. В Древней Греции он был известен как Линос, в Литве — как Вайзгантас, а в Шотландии его имя было Барлейкорн (Джон — Ячменное Зерно). Кстати, интересно заметить, что одно и то же слово, употребляемое для обозначения льна в европейских языках, роднит их языки с кельтскими языками. В греческом — это linon, в латинском — linurn, а в староирландском и в старогерманском — lin. Как указала Мария Гимбутас в своем труде “Богиня и ее речи”, эта легенда нашла отражение и в сказке Х. К. Андерсена про лен, а также в датской сказке о ржаном хлебе (про Рюгена — Еловую Шишку). В сказке Андерсена рассказывается о посаженном в землю зерне, о том, как оно пробивалось к свету. Затем и само растение должно было выжить в борьбе со стихиями. Потом его трепали, замачивали, просушивали, чесали, пряли из него нить и ткали холст. Эта ткань была разрезана, сшита иглой - и наконец, из нее вышли двенадцать сорочек.

Нельзя лучше и образнее поведать о том, как бог урожая жертвует собой для людского блага. (...Раз явились люди, схватили лен за макушку и вырвали с корнем. Больно было! Потом егo положили в воду, словно собираясь утопить, а после того держали над огнем, будто хотели изжарить. Ужас что такое! (Х. К. Андерсен ~Лен”). — Прим. пер.)

В классическом греческом мифе о Дионисе сначала он был убит, а затем расчленен. Потом он был сварен, поджарен и с жадностью съеден.

В теогонии орфиков миф о Дионисе включает в себя всю ту же последовательность событий, но в этом мифе затем происходит следующее: кости собираются вместе и растерзанный бог вновь воскрешается из останков. Гераклит пишет, что Дионис и Гадес — это одно и то же лицо, и тем самым устанавливает связь между Дионисом и иным миром (то есть миром теней, по викканской мифологии). (Г ад е с, А и д — в греческой мифологии бог, владыка царства мертвых. — Прим. пер.)

Эту связь подтверждает и миф о лабиринте Минотавра, Дионисе и Ариадне.

Карл Гинзбург в книге “Экстаз. Расшифровывая ритуалы ведьмовских шабашей” (1991) пишет:

“То, что Лабиринт символизирует королевство смерти, а Ариадна, хозяйка Лабиринта, была богиней Скорби и Траура, это не просто предположение. В Афинах устраивались торжественные процессии в честь Диониса и разыгрывался священный брак бога с супругой архонта василевса. (А р х о н т ы — духи-мироправители.

Б а с и л и й (в а с и л е в с) — вождь племени, правитель.— Прим. пер.)

Это происходило каждый год на второй день Anthesteria — древнего весеннего праздника, совпадающего по времени с периодическим возвращением на землю душ умерших. Возвращавшиеся души были неясными предвестниками благополучия и неведомых бедствий, поэтому их умиротворяли, предлагая воду и блюда из хлебных злаков”.

Эта цитата особенно важна, так как в ней показана связь между Дионисом и душами усопших из иного мира. Об этом же писал и древний историк Геродот. Итак, в образе Диониса мы видим все черты викканского бога: он и рогатый бог лесов, он и бог урожая, и бог иного мира. Он же сын и любовник богини, и обещанное дитя, и Зеленый человек, и тот бородатый мужчина в венке из плюща. Стоит отметить, что ни одно другое европейское божество не обладает таким набором признаков. И это значит, что наше маленькое исследование было не напрасным, потому что, говоря о Дионисе, мы поняли, откуда берут свое начало викканские таинства, связанные с образом бога.

Богиня

В древней человеческой культуре самой первой идеей божества была, несомненно, идея Великой Богини-Матери. Большое количество статуэток и рисунков с ее изображениями появилось в Старой Европе в период с б500 по 3500 г. до н. э. В Западной Европе эти изображения появляются с 4500 по 2500 г. до н. э., и в меньшем количестве. В современной викке богиня представлена триединым образом: как мать, как дева и как старуха. А так как Старая Религия была лунным культом, то на начальном уровне ее постижения ученикам объяснялось, что каждая из лунных фаз соответствует одному из ликов богини: матери, деве, старухе и чародейке. Когда на небе появлялся тоненький лунный серпик, то он символизировал целомудренную деву. Полная Луна олицетворяла мать, а месяц на ущербе — старуху. Скрывшаяся в темноте Луна представляла чародейку, также называемую иногда искусительницей.

Далее в этой главе мы поговорим о каждом из перечисленных ликов богини и о том, как отражены они в викканских таинствах. Мы расскажем о Богине-Матери, о лунной богине и о троичной богине судьбы.

Богиня-Мать

Образ матери, несомненно, является одним из самых впечатляющих и самых непреходящих из всех образов богинь. Она является полнейшим воплощением женского начала. Мать — это тот таинственный сосуд, из которого выходит в мир все живое. Самый главный ее атрибут, конечно, это плодовитость. В Старой Вере считалось, что она отвечает за процесс оплодотворения у людей и у животных, а также управляет всей жизнью дикой природы. Одним из ее самых древних титулов был титул госпожи зверей.

В древнейшие времена она была известна и как наводящая страх мать ужаса, потому что она не только давала жизнь, но и отбирала ее назад. Если великая мать властвовала над рождением и всей последующей жизнью, то матери ужаса были подвластны смерть и разрушение. Конечно, рождение и жизнь многими нитями связаны со смертью и разрушением; образ дающего жизнь женского чрева в конце концов трансформировался в образ всепожирающей пасти иного мира. Именно в связи с этой постепенной трансформацией образов считалось, что Богиня-Мать обладает властью над светом и тьмой.

Пещеры, как самые первые и древние символы Богини-Матери,— это образ входа в женское чрево и в то же время образ могилы. Было время, когда служение ей происходило исключительно в пещерах и гротах. В давние языческие времена мать изображалась с огромной грудью и большими ягодицами, символизируя изобилие. Ее пышное, полное тело показывало, что пища была обильна, почва — плодородна, а дородные женщины рожали крепких здоровых детей.

Во времена неолита богиня была Великой Богиней жизни, смерти и возрождения. В изображениях того времени ее могущество подчеркивалось тем, что вместе с ней изображались и некоторые насекомые и животные. Например, это могли быть пчелы или бабочки — древние женские символы возрождения, Так, в критской культуре времен Миноса бабочка была популярнейшим изображением, превратившись впоследствии в изображение двойного топора. А из животных наиболее часто встречаются такие: олень, медведь, заяц, еж, собака, жаба и черепаха. На рисунках мы часто видим кого-либо из этих животных, сопровождающих богиню. Однако ее спутники всегда только самцы, что, видимо, должно было подчеркивать мощь оплодотворяющих сил природы, подвластных великой богине.

Образ тройственной матери впервые встречается у кельтов в романский период. Миранда Грин (в книге “Символ и образа) говорит, что такая идея восходит еще к римским юнонам, то есть женским духам, сопровождаемым гением и богиней- кормилицей.

(Г е н и й — римское божество, управляющее рождением и жизнью каждого отдельного человека и определяющее его поведение, характер и судьбу. Считалось, что каждая женщина имела свою юнону, так же как каждый мужчина — своего гения.— Прим. пер.)

Автор утверждает, что кельтская концепция тройственности является не чем иным, как усилением идеи юноны, первоначально возникшей в Средиземноморье. Существуют и два божества мужского пола, связанные с Богиней-Матерью: божественное дитя (или обещанное дитя) и бог года — любовник богини, он же ее царственный супруг. С рождением божественного дитя начинается история бога года.

В древнем искусстве было принято изображать богиню, нянчающую свое дитя, с маской на лице.

Это была медвежья маска или же маска змеи. Дитя также выглядело как медвежонок или новорожденный змееныш. Божественное дитя — это символ буйно расцветающей весною зелени, или, в более общем смысле, символ неугасающих сил природы, обновляющих каждый год все живое. Курьезный момент, связанный с божественным дитятей, заключается в том, что во всех известных мифах с ним происходит такая история: вскоре после рождения его обязательно похищают, и в результате он воспитывается кем-то другим, а не родившей его матерью. Та же история произошла с Дионисом: после рождения он был отнят у Геры и воспитывался лесными нимфами. Бог года был известен как любовник богини, и как скорбный бог. Он был и сыном, и любовником богини. В неолите его символами были фаллос и гриб.

Обычно он изображался как рогатый бог, часто в виде козла или быка (в палеолите — в виде оленя). Этот бог был непосредственно связан с плодородием и со зрелой мужской силой. Говоря об этом, Мария Гимбутас (в книге “Богиня и ее речи) ссылается на любопытные археологические находки, относящиеся к пятому тысячелетию до нашей эры. Далее она употребляет название “Священный брак” вот в каком смысле:

“Так как в искусстве Старой Европы существует множество деталей, относящихся к празднованиям бога года, то почему бы не предположить, что эти празднования происходили еще в неолитической Европе, и даже во времена каменного века? Возможно, что основная идея ритуального представления, "священный брак", состояла в ритуальном совокуплении бога-мужчины и богини-женщины”.

Древние культовые изображения бога года выглядели обычно так: он изображался либо сидящим юношей с фаллосом в состоянии эрекции, либо — дряхлым стариком с вялыми гениталиями. Очевидно, что юная фигура символизировала силы природы в момент ее расцвета, а старческая — в момент увядания и изнурения. Интересно, что некоторые из этих изображений были найдены в захоронениях вместе с изображениями Великой Богини. Эти находки важны, поскольку множество изображений божественной пары и самой богини были уничтожены или утрачены во время нашествия кочевников.

В Южной Европе образу Великой Богини удалось пережить смешение культур во время индоевропейского культурного преобразования. Он смог пережить и бронзовый век, и классическую греческую эпоху, пока не был поглощен этрусской культурой. Кельты узнали Великую Богиню в результате своих контактов с греками, этрусками и римлянами, так как в самой Центральной Европе этот культ перестал существовать задолго до появления там кельтов, как результат индоевропейского влияния вследствие нашествия.

Существует интересная параллель между кельтской богиней Артио и богиней Средиземноморья Артемидой. Их обеих объединяет образ медведицы — древнего символа матери. Артио была богиней-медведицей, перед которой кельты благоговели. В некоторых легендах она упоминается вместе с рогатым богом Цернунносом. Артемида, как мы уже говорили, была, связана с рогатым богом Дионисом. Афинские девушки наряжались медвежатами, исполняя танцы в честь Артемиды. Также ее именовали Артемида-Каллиста. Здесь, в свою очередь, необходимо вспомнить греческий миф о женщине по имени Каллисто, превращенную в медведицу.

(А р т е м и д а (Диана, Синтия, Делия, Геката, Луна, Феба, Селена). — дочь Зевса и Лето (Латоны), двоюродная сестра Аполлона. Богиня Луны и богиня охоты. В Риме — богиня деторождения Люцина. Покровительница воздержанных и целомудренных девушек. — Прим. пер.)

( Точнее, это миф об Аркасе, сыне Зевса и Каллисто. Он был королем Аркадии и учил ее жителей основам земледелия и искусству прядения шерсти. Его мать была превращена Зевсом в созвездие Большой Медведицы, а сам Аркас — в Малую Медведицу. На небе он, то сеть созвездие, находится позади матери, как бы охраняя ее. — Прим. пер.)

По-гречески artos — это медведь, и он же по латыни — arctus. Древнеримский автор Порфирий(233 — 304 гг. н. э.) называл Артемиду Мелиссой, символически связывая ее с пчелой и медом. Понятно, что между медведями, пчелами и медом связь очевидная. Порфирий пишет, что Артемида, лунная богиня, способствовала удачным родам. Он делает совершенно необычное заявление о том, что Луна является как бы быком, а пчелы — это порождения быков. В общем, мы вновь вернулись к Дионису, то есть совершили замкнутый круг в своих изысканиях.

Мария Гимбутас считает, что уцелевшая Великая Богиня Старой Европы и есть Артемида, причем подчеркивает, что Артемида не является ни греческой, ни индоевропейской богиней. Под именем Атимита (Atimite) она упоминается на критских табличках линейного письма еще в XIV в. до н. э. Известны и другие ее имена: Энодиа, Геката, Диана, Диктинна и Каллисто. (Д и к т и н н а — нимфа, преданная Артемиде, изобретательница рыболовной сети. Спасаясь от Миноса (сына Зевса и Европы), она бросилась в море и была поймана рыбаками. Здесь, перечисляя все имена Артемиды, автор допускает небрежность.— Г е к а т а — дочь Персея и Астерии. Тройственная богиня: как богиня Луны она называлась Луна, на Земле — Диана, а в подземном мире богиня именовалась Гекатой или Персефоной (Прозерпиной). Также Геката — одно из восьми имен Луны. Между ними есть разница: например, Диана связывалась с великолепием лунной ночи, в то время как Геката.— с ночной темнотой и ужасом. Её любимыми местами были перекрестки и кладбища. Она была богиней ведьм, покровительствуя колдовскому промыслу. Когда она бродила ночами, то ее замечали одни лишь собаки и лаяли при её приближении.— Прим. пер.)

Как в древнегреческом, так и в древнеримском искусстве она изображалась со своими (еще неолитическими) спутниками: оленем и собакой. Также считалась, что она всегда присутствует при родах, а римляне, именуя ее Дианой, называли

“Открывательницей чрева”. Благодаря своему отношению к Диане (Артемиде), Великая Богиня-Мать стала ассоциироваться с лунным культом.

Порфирий пишет, что на земле Геката была Артемидой, а Гесиод в свой книге “Теогония” говорит, что Геката управляла тремя величайшими таинствами: рождением, жизнью и смертью.

Конечно, были и другие причины, чтобы связывать Великую Богиню с Луной.

Лунная Богиня

Имеется множество причин, объясняющих существование связи между Великой Богиней и Луной. Так, например, свойство Луны расти и увеличиваться, а затем убывать сходно с изменениями в женском теле во время беременности. На более глубоком уровне понимания это можно объяснить так: богиня управляла ростом всего сущего, а значит, и самим временем тоже. Самые первые календари использовали для отсчета времени Луну, а не Солнце. Древние считали, что Луна влияет на женский менструальный цикл, тем самым пытаясь связать Луну и плодовитость. Именно вера в ее власть над временем и плодовитостью привела к тому, что Великая Богиня стала ассоциироваться с судьбой.

Как уже упоминалось, волшебные традиции устанавливают связь между Великой Богиней и лунными фазами. В общественном сознании лунная богиня имела тройственный образ: девы, матери и старухи. Но посвященные знали о четвертом лике богини — чародейке, или искусительнице.

Следовательно, каждому лику богини соответствовала та или иная фаза Луны.

Новолуние, когда в течение трех дней Луны не видно, и есть время чародейки (или искусительницы). На самом деле, если неба затянуто плотными облаками и Луны не видно, то эти ночи также подвластны чародейке. Растущая Луна отмечает время девы, полная — матери, а убывающая — время старухи. Время чародейки, как видим, несколько выбивается из этой последовательности, поскольку это время может наступить в любой из дней, принадлежащих другому лику богини. Впрочем, богиня, именуемая чародейкой, вольна поступать так, как ей заблагорассудится. Лунные культы не обладали такой прямолинейностью, как солнечные, поэтому последовательная смена этапов в развитии облика богини не обязана была следовать раз и навсегда заведенному порядку. Вообще, желание попытаться все расположить в хронологическом порядке — это привычка, унаследованная нами от наших древних предков.

Искусительница может проснуться в Женщине в любом из ее возрастов. Дева может завлекать и очаровывать, равно как и мать может соблазнять - так как сексуальность проявляется в каждом из образов. Старуха также может привлечь и очаровать своей мудростью, знаниями и опытом. Вот почему чародейка именуется искусительницей. Искушение, в языческом понимании, не имеет отрицательного оттенка — это простое обозначение того, что кто-то был сбит с первоначального пути. Называя женщину (или богиню) искусительницей, древние далеко не всегда придавали этому слову отрицательный или сексуальный смысл.

Волшебные предания говорят о трех таинствах великой лунной богини. Это, во-первых, рождение девственницей ребенка, во-вторых, богиня управляла жизнью и смертью и, в-третьих, она могла дать человеку особую способность к лунному зрению.

В древние времена девственность обозначала тот факт, что женщина не замужем, и вовсе не имела того смысла, который мы вкладываем в это слово сегодня. Говоря о рождении ребенка девственницей, древние не подразумевали того, что эта женщина никогда не вступала в половую связь. Вот что пишет по этому поводу Эстер Хардлинг в своей книге “Женские таинства” (1976):

“Слово "девственница", особенно применительно к древней более, определенно не несет в себе современного смысла. Этим словом в древности вполне могли называть женщину, обладающую достаточным сексуальным опытом. Единственное правильное применение этого слова — это обозначение незамужней женщины”.

Древняя богиня Луны была богиней плотской любви, не связанной с замужеством. Именно так мы представляем себе богинь Диану и Артемиду.

Ни один мужчина не мог оказывать влияние на девственную лунную богиню; ее поведение определялось только присущей ей природой и не могло быть связано какими-либо условиями, диктуемыми любовной связью или замужеством.

В мифологии у богини Луны обычно имелся сын, который, вырастая, становился ее любовником. Затем он умирал, чтобы вновь появиться на свет как ее сын. Это лишний раз подчеркивает, что хронологический порядок в лунных таинствах не имеет особенного значения, поскольку богиня Луны управляет самим временем. Она может забеременеть от своего сына, который является и ее любовником (а иногда еще и братом) до того, как он у нее родится. Ее власть над временем отражена в том, что иногда богиню Луны именуют королевой фей, поскольку время фей течет совсем не так, как время простых смертных (так считается в европейском фольклоре).

О богине Луны говорят, как о подательнице жизни и смерти. Она посылает ветры и бури, дожди и потопы, она управляет океанскими течениями. Вода, которая посылается ею для поддержания жизни (дожди), это та же вода, которая эту жизнь может унести (бури). Лунная богиня управляет всеми возможными жидкостями, в том числе во время менструального цикла у женщин.

В древнейшие времена ее называли также: покрытая росой, потому что в жарком климате Южной Европы роса была жизненно важна для растений. От находящихся под властью богини жидкостей зависели плодородие земли и сама жизнь на земле. В этих же местах существовал любопытный ритуал. Женщина, желающая зачать, должна была лечь под полной Луной на спину, обнаженной, и лежать так до рассвета. К утру она как бы принимала ванну из росы, а роса, как мы уже говорили, была сильнейшим эликсиром плодородия. Плутарх в своей книге “Изис и Озирис” писал:

“Свет Луны, увлажняющий и могущий сделать беременной, способствует появлению на свет новых живых существ и содействует оплодотворению растений”.

Так как считалось, что Луна имеет власть над силами внешнего мира, то, естественно, она имела власть и над силами внутреннего мира человека, то есть над его душой и разумом. Следовательно, богиня Луны могла даровать способность ясновидения какому-либо человеку, в том числе и умалишенному, если ей так было угодно. Природа богини двояка: это природа света и тьмы, расцвета и упадка. В волшебных поучениях говорится, что именно темнота является матерью Луны. С благоговением и ужасом думали люди об этой могущественной богине, называемой Антеей, королевой подземного мира. Имя ее означает “дарующая ночное зрение”. Позднее в Греции ее именовали Геката Триформис и считали, что она имеет власть над Луной и над тьмой.

В древние времена полагали, что именно лунный свет служит переносчиком могущества и силы Луны. В этом не было ничего символического — наоборот, лунный свет являлся самой настоящей магической субстанцией. Неудивительно, что Геката и Диана Люцифера традиционно изображаются держащими в руках светильники. Светильники подчеркивают, насколько велика сила, которой они обладают. Именно поэтому в различных обрядах, посвященных Луне, широко используются свечи, светильники и костры. Это делается для того, чтобы поощрить лунный свет к проявлению своей силы. Например, один из древних обрядов состоит в том, что ночью свежезасеянное поле обносят зажженными светильниками.

В Древней Греции светильники Гекаты также устанавливались на свежезасеянном поле, чтобы помочь зернам проклюнуться.

Итальянские ведьмы совершали обряд призывания именно в дни полной Луны, веря, что лунный свет передает им оккультное знание во время их сна. В древней Италии при праздновании дня Дианы (13 августа) в честь лунной богини зажигалось несметное множество светильников, чтобы она смилостивилась и не посылала бы бурь, могущих уничтожить весь урожай. Зажигание свечей при лунном служении практикуется и во время викканского шабаша, празднуемого 2 февраля и называемого Имболг, или праздник Сретенья. У древних кельтов светильники зажигались в честь лунной богини Бриджет (или Бриджентис) так же, как это делалось ранее в Греции в честь Гекаты.

Триединая Богиня Судьбы

Еще в древние времена власть Великой Богини над временем выражалась в представлениях о ней, как о богине судьбы. В наиболее древней западной цивилизации, в греческой, мы впервые встречаемся с этой богиней. Позднее схожие мифы появятся у других народов, в том числе у древних германских племен. У греков судьба управлялась тремя сестрами, богинями судьбы, или, иначе, мойрами. У германских народов также были три сестры, распределяющие людскую судьбу и именуемые норнами. Эти мифы слишком сходны, чтобы считать это простым совпадением. Пожалуй, единственная разница состоит в именах трех сестер. Греки называли их Клото, Лахезис и Атропос (“сдающая жребий”, “прядущая”, “неотвратимая”, все они — дочери богини Ананке). Германцы называли их Урд, Верданди и Скулд (или иногда Вирд, Вертенда и Скулд).

Сходство мифов проявляется буквально во всем. Мойры ассоциировались с потоками, ручьями и фонтанами. В свою очередь, норны появились из источника Урд, того самого источника жизни, из которого черпает силу великое дерево ясень Иггдрасиль.

(Существует мнение, что дерево YggdrasiI было рябиной, которая имеет каббалистическое значение потому, что считается первородным древом жизни. На вершине его сидит мудрый орел, а между глазами — ястреб. Три корня дерева простираются в царство мертвых, к великанам и к людям.— Прим. пер.)

В обоих мифах три сестры прядут нить жизни и обрезают ее, завершая тем самым пребывание данного человека на земле. В греческой мифологии самая юная из трех сестер, Клото, держит веретено и сучит нить. Лахезис (средняя сестра) отмеряет длину нити, а Атропос обрезает ее. В германском предании младшая из сестер, Скулд, обрезает нить, в то время как Урд (старшая) готовит пряжу, а Верданди (средняя сестра) сучит ее.

Волшебные сказания говорят, что многие женские занятия, такие как ткачество, вязание и вышивание, пользовались особым покровительством трех сестер. Мойры управляли троичными таинствами: рождением, жизнью и смертью - прошлым, настоящим и будущим; началом, серединой и концом. Сестры имеют также непосредственное отношение к лунным таинствам и к трем лунным фазам: растущей Луне, полной Луне и Луне на ущербе.

В викканских волшебных учениях Великая Богиня носит титул триединая богиня судьбы. Мария Гимбутас “Богиня и ее речи” пишет, что известны такие богини и сестры: греческие — мойры, римские — фаты или парки, германские — норны, балтийская — Лайма и кельтская триединая-Бридхид. В древние времена тройственная богиня судьбы имела власть большую, чем даже самые могущественные боги. Гимбутас также замечает, что фрески и скульптурные изображения тройственной богини встречаются в Древней Греции, начиная уже с VII в. до н. э. А так как известно, что примерно в это время кельты стали оформляться как народ, то становится понятным, что мысль о тройственной природе богини зародилась не у самих кельтов, а заимствована ими из более ранних религий Старой Европы.

Интересно проследить происхождение богинь до их появления в неолитическом Средиземноморье в виде божеств-птиц. В то время символу такого божества непременно сопутствовало изображение трех линий, помещаемых выше или ниже основного рисунка. Наиболее выразительные примеры таких изображений мы находим в Египте, где у тамошних богов и богинь были головы разнообразных зверей и птиц. Частым было изображение хищных птиц, связанных с определенными богинями. Греческая же богиня Афина могла сама превращаться в голубку. А в Ирландии одно из распространенных имен кельтской триединой богини — Badh, что означает “ворона”.

По всей древней Европе имена богов и богинь часто переводились как название какого-либо животного, или же они сопровождались определенными животными, что было как-то связано с их происхождением или свойствами их божественной природы.

В греческой мифологии присутствуют сирены и гарпии, то есть женщины в облике хищных птиц. У них женские лица, но лапы стервятников, а появляются они всегда втроем. Сирены обладают способностью завораживать людей своей песней, окончание которой несет с собою смерть. Они называются фуриями смерти.

Надо полагать, что они происходят от староевропейской богини, имевшей облик хищной птицы.

(Точнее, сирены — зто три морские нимфы. Их имена были Люкозия, Лигея и Партенопа. Несмотря на всю сладость их пения, однажды они были побеждены музами на певческом соревновании. — Прим. пер.)

Волшебные поучения говорят, что животное, связанное с богом или богиней, есть на самом деле его древняя тотемная форма. Неолитические богини и в наше время продолжают существовать в народных сказках в виде птиц. Мария Гимбутас пишет об этом так:

“Богиня-птица и богиня, дающая жизнь, знакомы и в наше время под именами судьбы и феи. Как приносящие достаток и счастье утка, лебедь и барашек. Богиня-пророчица стала кукушкой. А образ первобытной матери сохранился в сказочных оленихе и медведице”.

Гомер и другие древние авторы повествуют о том, что боги ммогли принимать любые формы по своему желанию. Самый известный пример — это Зевс, который превращался в различных животных, посредством чего обольщал богинь и смертных женщин. Известно, что и Гера могла оборачиваться голубкой, да и балтийская богиня судьбы

Лайма принимала вид кукушки или горлицы. Наверное, сезонные перелеты птиц и их возвращение весной особым образом связывали их с богиней, наблюдавшей за правильностью циклов времени, за круговращением жизни и смерти и за сменой времен года. Нет ничего странного в том, что появление некоторых птиц трактуется как знак или предзнаменование, потому что несомненна их связь с магическими силами судьбы.

Напутствие Богини

Если вы нуждаетесь в чем-то, то раз в месяц, и лучше при полной луне, соберитесь с друзьями в некотором тайном месте, чтобы поклониться моему духу, потому что я есть королева всех ведьм. Соберутся там те, кто жаждет познать колдовство, те кто еще не постиг его глубочайших секретов; и тех я научу всему тому, что для них пока неизведанно. И не должно быть вам рабами, и как знак вашей истинной свободы, следует вам выполнять все ритуалы нагими, и вы будете танцевать, петь, пировать, любить и наслаждаться, и все это — в мою честь. Потому что я есть исступленный восторг души, я есть земная радость, мой закон — это закон любви ко всему сущему.

Держи свои помыслы чистыми, идеалы — незамутненными, не сворачивай и не останавливайся на пути к ним. Потому что я есть тайная дверь, ведущая в страну вечной юности; и я есть чаша, наполненная вином жизни; и котел Черридвен, святой сосуд бессмертия. Я милостивая богиня, подарившая дар удовольствия сердцам людей. На земле я даю постижение духа вечного. А в смерти я даю покой, свободу и радостную встречу с теми, кто ушел и вернулся ранее.

Мне не нужны никакие приношения, ибо знай, что я есть мать всего живого и моя любовь изливается надо всею землею. Я — это цветущая красота зеленой весны, я — как белая луна среди звезд, я — в тайне текущей воды, я — в желаниях сердца человеческого.

Взгляни в свою душу, встань и приди ко мне, потому что я — это душа природы, вдыхающая жизнь во всю Вселенную. От меня все начинает свой путь, и ко мне возвращается. Передо мной, возлюбленной богов и людей, пусть твое сокровенное “я” будет охвачено восторгом бесконечным. Пусть служение мне будет в сердцах радующихся, потому что любовь и веселье суть мои ритуалы. Пусть пребудут в вас красота и сила, мощь и сострадание, честь и смирение, радость и благоговение. А ты, тот кто хочет прийти ко мне, знай, что твои поиски и томление помогут тебе не только в постижении таинств; если то, что ты ищешь, не найдется внутри тебя, то не сможешь и далее искать. Я всегда с тобой, с самого твоего начала; я буду рядом, пока есть в тебе желания.

Стюарт Фаррар “Что делают ведьмы”

Весь материал взят из книги Рэйвена Гримасси "Викканские традиции".

© Leo , “The Witches' Wood”, 2007 - ?